Макарова Г.Н.

(сайт pcalom68.org.)

19 мая 2008 года – радостный день. День экзамена в Студии флористики или как ее еще называют «Школа фитодизайна». На сцене праздничная суета, девочки и один молодой человек: представитель мужской половины дизайнеров, готовят композиции из живых цветов. Перед сценой работают выпускники Флористической школы, на сцене трудятся ученики Студии, но еще не выпускники… Зал наполняется зрителями – болельщиками: здесь друзья,  родственники, и, конечно же,  родители, даже мама в «положении» пришла поболеть за свое чадо…

Но вот прозвучал сигнал.  Руководитель Студии Агапова Мария Адольфовна стала с микрофоном подходить к участникам флористического показа и вкратце рассказывать о каждом ученике, а так же спрашивать, что же хотел конкурсант изобразить в своей композиции и почему, так или иначе названа готовящаяся на общее обсуждение, показ и оценку выполненная работа.

Некоторые девчата смело рассказывали о замысле, о названиях композиций, некоторые неуверенно, что-то пытались выразить в двух словах о своих творениях, но вот очередь подошла к одной из участниц, которая скромно держала свою небольшую композицию из живых цветов бережно уложенных в круглую корзиночку. Цветы были двух оттенков: розовые и фиолетовые. Свой рассказ девочка начала так: «Моя композиция называется: «Ожидание чуда!». Почему так? Просто у нашей мамы нас четверо: и все девочки, но мама опять ждет ребеночка и, посмотрев в зал и увидев маму, которая сидела в боковом ряду, т.к. большой живот не позволял ей сидеть в обычных рядах, ласково ей улыбнулась. Все мы ждем чуда: рождения еще одного члена нашей семьи. Мы не знаем, кто родится, и поэтому я в корзиночку поместила розовые цветочки и сиреневые ирисы. Розовые – это девочка. Сиреневые – это мальчик.» Но неожиданно рассказчица погрустнела и печальным голосом сказала: «Но розовых цветочков у меня получилось почему то больше, чем сиреневых…»  Она подняла полные слез глаза и, посмотрев прямо на маму, тихо прошептала в микрофон: «Мамочка, но ты не волнуйся, даже если опять родится девочка, мы все равно будем ее любить, ухаживать за ней, и заботиться…». В зале стояла тишина, и все смотрели на маму девочки, а та тоже со слезами на глазах закивала: «Конечно, конечно, доченька»… Преподавательница умело перевела разговор на следующую композицию, а я вдруг вспомнила свою историю: историю, случившуюся со мной 10 лет назад перед Рождеством.

Была зима. Не лютая, но и не такая «теплая», как в последние 2-3 года этого столетия. Семья наша состояла из 6 человек: свекровь, муж, я и трое детей: 2-а сына и доченька – младшенькая. Время в 90-е годы было сложное и мне приходилось подрабатывать: мыть полы до или после работы, там же на предприятии, где у меня была основная работа. Итак, в одно раннее утро зимой до работы, я прибежала в соседний отдел, т.к. мой отдел надо было снимать с сигнализации, скинула пальтишко и начала быстро убираться, работа привычно кипела в руках и как раз к 8:00 утра я успела покончить с подработкой. Зашла в отдел, чтобы забрать верхнюю одежду и вдруг ее не обнаружила в шкафу, где оставила. Поначалу я очень растерялась, а потом стала искать и нашла висящей в коридоре на каком-то гвоздике. Я зашла в отдел и спросила: «А кто перевесил мое пальто?», и неожиданно услышала от одной сотрудницы: «Это я выкинула в коридор твою тряпку, что это ты ее повесила в мой шкаф, где у меня шуба висит!». Я оторопела от такого высказывания и вдруг до меня дошло… А ведь действительно – тряпка… Это пальто – то не назовешь, так: плащ из голубой хлопчатобумажной ткани на тонком паралончиеке, чисто Китайское пальто, которое у нас на предприятии раздавали по бартеру… Я ничего не сказала на этот выпад, добралась, не помню как, до своего основного места работы и заплакала. До меня вдруг дошло, что до 45 лет своей жизни я ни разу не могла себе позволить купить: ни пальто, ни шубы, ни кожанки, ни тем более дубленки… — так, плащики, да куртки по тому же бартеру…. Трудное детство: мама – пенсионерка, интернат, смерть мамы, когда была на 1 курсе института, жизнь на стипендию, пожар в квартире из-за соседа, когда я только-только вышла замуж…, да вот и сейчас все деньги уходили на семью и на детей…. Почти весь рабочий день я проплакала, жалея себя, но ни в коей мере не осуждая сотрудницу, ведь она была права: назвав мою одёжку – тряпкой…

Домой пришла грустная, и это сразу заметил мой старший сын. Он подошел ко мне и спросил: «Мамуля, что случилось?» От этого участливого голоса меня снова прорвало, и я сквозь всхлипывания рассказала, как меня унизили и что я, действительно, не могу себе позволить купить, что-то приличное из верхней одежды… Тут на мои рыдания вышли и младшие… Все грустно столпились около меня и тоже готовы были разреветься. Но старший сын неожиданно взял мою руку, погладил ее и сказал: «Мам, представь себе, что в твоем шкафу висела бы шуба, но не было бы дочки – Зиночки, или дубленка…» Я не дала сыну договорить и,  вскрикнув, замахала руками: «Что ты, что ты, сынок, что ты такое говоришь?» Слезы моментально высохли, и я оторопело уставилась на своего старшенького, а он продолжал: «Ну, вот и хорошо, представь себе: что Зина – это шубка, Костя –  дубленка, ну а я уж – кожаное пальто…» Тут меня разобрал смех, смех облегчения: как представила я себе такой «гардеробчик». Мои дети тоже радостно засмеялись. Старший – Владимир, поцеловал меня, и на моем сердце стало так светло. Весь вечер моя Душа пела и дела домашние спорились, как никогда…. А вечером, когда я пошла поцеловать на сон грядущий своих детей (эта наша традиция) я, как всегда, последней подошла к дочке и вдруг слышу, что она плачет… Я погладила ее по шелковистым волосам, и участливо спросила: «Что ты, доченька, плачешь?». А она вдруг порывисто обняла меня и пошептала: «Мамочка ты только не плачь, что Я у тебя есть, — дыхание ее прерывалось всхлипыванием,- я, когда вырасту…, я… тебе самую лучшую шубку куплю…». Губы мои задрожали, я успела только помолвить: «Конечно, конечно, доченька!», чмокнула ее в мокрую щечку и выбежала в соседнюю комнату… Слезы стыда и раскаяния ручьем лились из моих глаз. Я подошла к своему молельному уголку и долго-долго плакала и просила прощения у Бога, что могла расстраиваться из-за каких-то тряпок, когда у меня есть такое Сокровище, как мои дети, и благодарила за то, что Господь сделал такой подарок к Рождеству: познать истинное счастье материнства и любовь детей….

А на сцене продолжалась та же экзаменационная суета. Зрителям раздали жетончики, и мы могли проголосовать за понравившуюся композицию. Конечно же, я проголосовала за «Ожидание чуда!» И данная композиция выиграла в номинации «Приз зрительских симпатий». А на следующий год, т.е. 21 мая на очередном экзамене по фитодизайну я встретила и девочку, и ее сестер, и ее маму с малышом на руках – это был мальчик, единственный братик для всех 4-х сестричек…

 

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *